Николай Губенко

Николай Николаевич Губенко — советский и российский актёр театра и кино, режиссёр, общественный и государственный деятель, народный артист РСФСР. Он родился 17 августа 1941 года в Одессе, в катакомбах, где его мать скрывалась от немецких оккупантов. Отец погиб на фронте до рождения сына, а мать была повешена в 1942 году за отказ сотрудничать с оккупантами. В 1964 году Губенко окончил актёрский факультет Всесоюзного государственного института кинематографии, а в 1970-м — режиссёрский.

Театр и кино

С 1964 года Николай Губенко служил в Московском театре драмы и комедии на Таганке, где сыграл ряд знаковых ролей — лётчика в «Добром человеке из Сезуана», Керенского в «Десяти днях, которые потрясли мир». В 1987–1989 годах был главным режиссёром театра, а после раскола труппы основал и возглавил театр «Содружество актёров Таганки». В кино он дебютировал в культовой ленте Марлена Хуциева «Застава Ильича», а позже снимался как актёр и работал как режиссёр. С ноября 1989-го по август 1991 года занимал пост министра культуры СССР — последнего в истории страны.

Голос и аудиокниги

Помимо сцены и кино, Губенко много работал у микрофона. Его голос звучит в радиоспектаклях и аудиокнигах, записанных в разные годы. Среди наиболее известных работ — «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, где он читает вместе с Всеволодом Абдуловым; запись длится 13 часов. Отдельно стоит отметить повесть Льва Толстого «Хаджи-Мурат» — запись 2002 года на радио «Культура» длительностью 4 часа 3 минуты. Также в его исполнении записаны рассказ Антона Чехова «Случай из практики» (32 минуты 46 секунд), поэма Сергея Есенина «Пугачёв» в составе спектакля Театра на Таганке, а также аудиоверсия фэнтези-цикла «Сага о Видящих: Ученик Убийцы» Робин Хобб (19 часов 47 минут).

Манера чтения

Губенко читал в интеллигентной, сдержанной манере, с глубоким пониманием текста и вниманием к авторской интонации. Его голос — низкий, с ясной дикцией — одинаково хорошо подходил как для сложной философской прозы Булгакова и Толстого, так и для поэтических произведений Есенина. Он не перегружал чтение излишней театральностью, что делало его исполнение комфортным для длительного прослушивания.