Юрий Яковлев

Юрий Васильевич Яковлев — советский и российский актёр театра и кино, мастер художественного слова, чтец, народный артист СССР. Он родился 25 апреля 1928 года в Москве, а умер 30 ноября 2013 года. Всенародную любовь ему принесли роли в фильмах «Иван Васильевич меняет профессию», «Ирония судьбы, или С лёгким паром!», «Гусарская баллада» и «Кин-дза-дза!». Однако его творческая биография не ограничивалась сценой и экраном: Яковлев был одним из самых востребованных чтецов своего времени, и его голос звучит в сотнях радиоспектаклей, аудиокниг и мультфильмов.

Голос на радио и в аудиоспектаклях

Отдельное место в творческой биографии Яковлева занимает работа у микрофона. Его голос — мягкий, с ясной дикцией и благородной иронией — стал неотъемлемой частью советского радиотеатра. Он участвовал в радиоспектаклях по произведениям русской и зарубежной классики: «Три мушкетёра» Александра Дюма (от автора и герцог Бекингем), «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова (Киса Воробьянинов), «Обломов» Ивана Гончарова, «Дуэль» Антона Чехова, «Фауст» Гёте, «Тень» Евгения Шварца, «Стакан воды» Эжена Скриба, «Пармская обитель» Стендаля, «Конармия» Исаака Бабеля. В его исполнении записаны «Звёздные дневники Ийона Тихого» Станислава Лема, «Мальчик у Христа на ёлке» Достоевского, «Сорока-воровка» Герцена и «Ивовая аллея» Синклера Льюиса.

Работа в мультипликации

Голос Яковлева знаком и поклонникам анимации. Он читал текст от автора в мультфильмах «Похождения Чичикова» (Манилов), «Старуха, дверь закрой!», «Отчего кошку назвали кошкой», «Улыбка Леонардо да Винчи», «Самовар Иван Иваныч», «Музыкальный магазинчик» и «Иван-царевич и Серый Волк». Также он озвучил Снусмумрика в «Муми-тролле и других», визиря в «Халифе-аисте», капитана Болдырева в «Приключениях Васи Куролесова», Бен Гана в «Острове сокровищ» и Зевса в «Рождении Эрота».

Манера чтения

Яковлев читал в интеллигентной, сдержанной манере, с глубоким пониманием текста и вниманием к авторской интонации. Его голос — выразительный, с ясной дикцией и благородной сдержанностью — одинаково хорошо подходил как для классической прозы Толстого и Чехова, так и для приключенческих историй Дюма и Стивенсона. Он не перегружал чтение излишней театральностью, но умел создавать образ одним лишь звучанием, оставаясь в рамках повествования.