Иван Берсенев

Иван Николаевич Берсенев (настоящая фамилия — Павлищев) — русский советский актёр театра и кино, режиссёр, педагог, чтец, народный артист СССР. Он родился 11 (23) апреля 1889 года в Москве, а умер 25 декабря 1951 года там же. Его отец был управляющим торговой фирмой, а детство и юность прошли в Киеве, где он окончил 1-ю гимназию. Ещё гимназистом Иван увлёкся театром и поступил в драматическую школу Е. А. Лепковского, а поскольку гимназистам запрещалось выступать на сцене, взял псевдоним Берсенев.

Театр и кино

В 1907 году Берсенев был принят в труппу Театра Соловцова, где его первой ролью стал Родэ в «Трёх сестрах» Чехова. В 1911 году он был принят в Московский Художественный театр, где за годы работы сыграл около 20 ролей, включая Судебного следователя в «Живом трупе» Толстого. С 1922 года работал в 1-й Студии МХТ, которая в 1924 году была реорганизована в МХАТ 2-й, и со временем стал его директором и художественным руководителем. Как режиссёр дебютировал в 1925 году, а в 1938 году возглавил Театр имени Ленинского комсомола и руководил им до конца жизни. В кино начал сниматься в 1914 году в немом кино, а его самой известной киноролью стала Ефросинья Старицкая в фильме «Иван Грозный».

Чтец и радиоспектакли

Отдельное место в творческой биографии Берсенева занимает работа у микрофона. Его голос звучит в классических радиоспектаклях, записанных на Всесоюзном радио. Среди наиболее известных работ — радиоверсия «Живого трупа» Льва Толстого (1948), где он исполнил роль Фёдора Протасова, а также постановка «Господа Головлёвы» (1952). В 1960-х годах был записан радиоспектакль «Творчество актера Ивана Берсенева», в который вошли архивные записи двух постановок «Живого трупа» — радиоспектакля рубежа 1930–1940-х годов и трансляции 1948 года. Помимо актёрской работы, он выступал и как постановщик радиоспектаклей, среди которых «Парень из нашего города» (1947) и «Русский вопрос» (1947).

Манера чтения

Берсенев читал в характерной для мхатовской школы манере — интеллигентной, психологически глубокой, с вниманием к авторской интонации. Его голос — выразительный, с ясной дикцией — одинаково хорошо подходил как для философской прозы Толстого, так и для драматических радиоспектаклей. Он не перегружал чтение излишней театральностью, но умел создавать образ одним лишь звучанием, оставаясь в рамках повествования.